Александр Павлович Волков

  • профессиональный писатель и поэт, потомственный классический врач и интеллигент, унаследовавший от своих предков сильную волю и высокий Дух, добрую душу и горячее сердце, вместе со стремлением к Гармонии и любви к окружающим людям.
  • Философ-мистик и психолог, носитель общечеловеческих морально-этических норм и гуманистических принципов, в течение 40 лет адаптирует идеи Пифагора к современному мировоззрению и цивилизованному сознанию окружающих людей.
  • В своих работах развивает и совершенствует таинственные принципы пифагорейской информатики, при помощи Слова, числа и абстрактных схем.
  • Как учёный-просветитель, автор известен во многих странах мира среди читателей, последователей и учеников. Его книги развивают природные способности человека получать необходимую информацию из окружающего мира только лишь за счет усилий разума и души, что само по себе значительно для существования в суровых условиях современной жизни.
  • Александр Волков в течение 55 лет живёт в небольшом провинциальном городке Кемери, расположенном в 40 км от столицы Латвии Риги.
  • Семьянин, увлекается путешествиями и вождением автомобиля, любит трудиться и получает от работы огромное наслаждение и удовлетворение.

Я точно такой же, как и все остальные люди.

И практически ничем от других не отличаюсь.

Только, я считаю, мне крупно повезло.

Везение было потрясающим - я родился и вырос в семье, где все любили детей, где все были душевны и сердечны друг к другу; где все уже полной мерой нахлебались горя, научились уворачиваться от карающего меча людей, находящихся у власти.

Как я себя помню вначале, нерушимой защитницей и осью была моя бабка Александра Августа, дочь Карла Дауде - настоящего латышского великана и сторожа на Центральном Рижском рынке. Бабка носила фамилию своего первого мужа Зведриса Якова Самуиловича, которого кончили в один прекрасный день выстрелом в затылок в 1923 году в прекрасном и таинственном городе Ростове-на-Дону. В то время моей Матери было всего 12 лет, и она дала торжественную клятву на могиле своего отца, что никогда не изменит фамилию своего отца и будет носить ее с гордостью и величайшим уважением в течение всей своей жизни, и она выполнила свою клятву, неся эту фамилию, как знамя, как святыню, как торжество. Потом у бабки был второй муж по фамилии Зекис из "русских" латышей. Жили мы в то время в большой коммунальной квартире, куда подселился провокатор. И загремел наш Зекис под фанфары без суда и следствия, исчезнув и растворившись на просторах родины чудесной. Осталась только благодарная память о нем и о его чисто человеческой доброте ко мне как к ребенку. После исчезновения Зекиса бабка поволокла меня и Мать прочь из Ростова. Отец вынужден был пока остаться там из-за работы.

Отец мой Волков Павел Иванович был родом из Тихорецкой. Он родился в семье местного железнодорожного кузнеца Ивана, который взял себе в жены бывшую крепостную графа Шереметьева. У этой крепостной были очень красивые руки - загляденье.

Как-то раз в 17-м году у дома Ивана раздались крики: "Иван, Иван! Спасай жену! Там пьяная матросня поставила ее к стенке и кричит, что "буржуйка" - ишь руки-то какие!" Бросился Иван и пораскидал матросиков, как поленья; да зубы кое-кому попортил. Отбил. И бабка отбивала своего Ивана, ког-да во время войны старик поддал двум немцам, стоящим на постое в хате. Ивана повели к плетню, уже винтовки вскинули, бабка - его жена - вышла простоволосая и босиком в одной ночной длинной сорочке и в руках перед грудью Богоматерь-Знамение икону несет, растолкала немцев и закрыла собой мужа. Немецкий ефрейтор сказал тихо: "Доннер ветер!" и увел свой вооруженный винтовками взвод. Простил вроде.

Накануне семнадцатого года Отец вскочил в проходящий поезд и протиснулся в тамбур. В руках у него была связка учебников на ремешке. Вдруг его за шкирку схватил есаул и поволок внутрь вагона. Потом прибежал еще офицер, потом еще. Все они раздумывали о том, как бы папочке моему поддать как следует, но слегка зашумели на него громче приличного. Открылась дверь купе и выглянул русский Царь. Император. Самодержец. Всея Руси. Он тоже был в военной форме и спокойно поинтересовался у моего родителя, который уже шмыгал во всю носом, куда тот путь держит. Отец прямо так и сказал: "Мне с вами по пути, поэтому и запрыгнул". "Ну, если нам по пути, то заходи в купе и не вертись в коридоре", -сказал Самодержец. И довез Отца до места, даже вежливо попрощался и разрешил Отцу постоять на станции, где была организована торжественная встреча Царя.

Ну, это просто к слову. Мне уже в папочкином возрасте такая встреча не светила никак, моему сыну - тем более. Думаю, по той причине, что чем мельче самодержец, тем больше охраны.

Потом мой Отец работал в железнодорожном депо; потом стал большим человеком - помощником машиниста. Вкалывал как надо и стал машинистом, но очень хотел учиться. Поехал с трешником в кармане и с головой, полной надежд в Ростов-на-Дону и поступил в политехнический техникум. Есть было надо, и Отец подрабатывал в цирке "желающим из публики" - сначала он просто вызвался на пари бороться с цирковым борцом и положил того. а потом его уговорили за десятку поддаваться - и все были очень довольны.

Ростов-на-Дону был южным городом, неким южнороссийским Вавилоном, полным жулья, аферистов всех мастей и башковитых людей. Порой их невозможно было отличить друг от друга. В политехникуме тоже не зевали и решили "кинуть" базарную мафию. Для этого весь политех копил деньги и обменивал в банке на новенькие и хрустящие. Потом весь политех одевал Отца - штиблеты блеск, бабочка, тросточка, пиджачная модная тройка. Таким мой родитель и отправился на базар пачки денег из карманов торчат. И сделал первую и основную ставку, на которую политех и рассчитывал - умные были ребята, ничего не скажешь. Мафия глянула - ахнула, ну и подарочек пришел, цыпочка! И дала первый раз выиграть. Это и было нужно бедным студентам. Отец повернулся и пошел. А сзади началось сражение. Одни пытались догнать и остановить, а другие костьми ложились и отстояли. Потом общага праздновала целый месяц, кутила во всю ивановскую.

В студенческой компании, где был мой Отец, где были Шура Коган, его будущая жена Лизочка, Костя Колев и его будущая жена Нина, мой дядя Саша Волков, и познакомились между собой мои родители. Как мне рассказывала Мать, мой Отец был крутым мужиком - как-то раз вечером к ним сунулись несколько с ножичками. Мать с перепугу и зажмурилась. "Открываю глаза, а они оба лежат тихо-тихо и не шевелятся, твой папочка подхватил меня под руку..."

Вообще все мои предки воплотились у меня, с одной стороны, в моих бабке и Матери, а с другой стороны в моем Отце.

От бабки я получил нерушимые семейные установки.

От Матери напитался работоспособностью.

От Отца в меня перетекла любовь к Природе, любознательность и желание учиться.

Они в семье мне дали столько всего, что куда там до них школе и Академии вместе взятым. Уже сейчас, когда я считаю, что имею на это полное право, я могу сказать, что семья дала мне больше 90 процентов знаний, умения, навыков, морально-этических норм, стереотипов поведения, а главное - сердечности и душевности, самое главное - любви.

В семье я получил бесценные установки не жалеть ничего для другого.

В семье я получил сознание своей нужности, своей значимости.

В семье со мной считались и сделали меня личностью.

В семье меня научили здравому смыслу.

В семье меня научили чувству локтя, чувству партнерства, чувству сопереживания.

В семье меня научили и чувству опасности. Я знал, что есть такие ситуаций, когда надо брать ноги в руки и спасать себя и других. Я знал, когда надо давать отпор. Я знал, когда можно не обращать внимания. Я знал, что лежачего не бьют, что чужого не берут, что все в жизни надо достигать своим горбом. Хочешь, чтобы были деньги - вкалывай, трудись, но не упирайся умом в эфир и не жди подачек от других.

Это уже потом я пошел в путешествия по книгам. Это уже потом я смог узнать премудрость Аристотеля, Платона, Цицерона, Канта, Гегеля, Диогена Лаэртского, Порфирия, Ямвлиха, Гомера, Боэция, Декарта, Лейбница, Френсиса Бэкона, Эразма Роттердамского, Соловьева, Бердяева...

К концу десятого класса я прочел Льва Николаевича Толстого, Ивана Бунина, Ивана Тургенева, Александра Пушкина, Михаила Лермонотова, Антона Чехова, Алексея Толстого, Шолома Алейхема, Илью Ильфа и Евгения Петрова, Сергея Есенина.

И каждая книга напоминала мне в какой-то степени тот радужный и прекрасный восход Солнца, который мне однажды подарил Отец.

Свою книгу "Земной путь под знаком Тельца" я пишу живым словом искренне. Я показываю те значимые ситуации, которые вызывали движения моей души. Это книга о движении моей души.

Порой мне кажется, что основной автор- это мой Отец, а я только кое-что литературно обработал, постарался, одним словом.

Порой мне кажется, что я никогда не написал бы ни строчки, если бы не прожил жизнь так, как она сложилась. Говорю перед Вами, как на духу, я исповедуюсь перед вами: я ничего бы не изменил из того, что было.

Ничего.

Даже свою Голгофу.

Потом я оклемался. И в этом мне помогла тоненькая девушка Светлана - она как упругая тростинка подперла меня в жизни и пошла со мной рядом.

После Голгофы я стал совсем другим.

Более сдержанным, более решительным, мягче и сердечнее.

Мне начали открываться таинственные глубины сути вещей и явлений. Взгляд мой одновременно расширился, углубился и продлился.

Я всегда старался во всем брать пример со своих великолепных и прекрасных Великих Учителей - пророка Моисея, апостола Павла, шейха Ибн Сины, преподобного Сергия Радонежского, величайшего художника Леонардо да Винчи. Но более всех я был приближен к Великому Пифагору.

Но я не потрясался только ради самого себя.

Я создавал некую концепцию.

Мне важно было продолжить дело Пифагора и создать некие информационные окна и трамплины, ведущие в общемировое хранилище информации.

Однако здесь есть определенные ограничения и пределы, за которые не дозволено выходить никому.

Именно в этих пределах я нашел роль числа как энергоносителя.

Пифагор мне сказал: "Человеку все доступно!"

Отец мне сказал: "Всякому овощу свое время!"

Я взял эти два высказывания очень уважаемых мною людей, добавил туда свои знания и насытил все своей психической энергией - и получил настоящую парадигму.

Пока достаточно того, что есть в моих книгах.

"Настольная книга экстрасенса", 1990 год.

"Легенда о Моисее-Видишь ли свет своей звезды?!", 1992 год.

"Книга Судьбы", 1993 год.

"Информативная мистика", 1993 год.

"Психология и мистика жизни" в двух томах, 1994 год.

И другие...

Если Вы, уважаемый читатель, во время чтения "Земного пути под знаком Тельца" настроитесь на мою душевную волну, то Ваше чтение будет сопровождаться невероятными феноменами.

Думаю, что Вам назидательно будет посмотреть на мои ошибки, на мою беспомощность, на мое смятение, которые видны очень ярко.

Думаю, что Вы не осудите строго меня за мою откровенность и несдержанность с окружающими меня людьми.

Думаю, что многое спишите на мой возраст.

Ведь я иду по книге в совершенно разных "весовых возрастных категориях." Поэтому не судите слишком строго ребенка и юношу. Поэтому будьте суровей со мной, когда я стал повзрослее.

Не судите, пожалуйста, мое ликование.

Не судите меня, когда я обалдевал.

В состояние обалдения меня запросто вводила Элина Быстрицкая.

Я ее уважаю, люблю и очень ценю многие годы.

Видимо, Вы сможете увидеть и другие аналогичные ситуации.

Не судите меня за озверение.

Это дурное человеческое свойство очень характерно для Тельца.

Это когда в глазах сплошной красный туман, а ты плевать на все хотел и рубишь с плеча, говоришь открытым текстом и именно так, как считаешь нужным. Со мной были такие штучки в жизни, и я от них отнюдь не в восторге. Но это было.

Если Вы спросите меня в упор: "Есть ли чудеса на белом свете?", то я откровенно отвечу: "Есть. Но чудеса, как экспромты. Говорят, что самый лучший экспромт - это хорошо подготовленный заранее. Так и чудеса."

Читайте на здоровье и думайте обо мне так, как я того заслужил.